— Ты прости меня, сестренка, — на коленях умолял брат свою сестру, которая, истекая кровью, лежала на полу кухни в их доме. — Сам не знаю, как мог совершить такое.
Единственным объяснением страшной трагедии, случившейся в одном из сел Азовского района, селяне назовут потом проклятие, некогда посланное на эту семью.
Беженцы
Ковалевы (имена и фамилии в материале изменены — О.Л.) в Россию переехали около десяти лет назад. Вынуждены были бежать из Киргизии, где на почве межнационального конфликта, в одной из уличных драк, был убит отец их семейства Петр Ковалев.
Срочно продав, почти за полцены, хорошую двухкомнатную квартиру, Ковалевы приехали в Азовский район. На имеющиеся деньги Ирина Аркадьевна вместе с сыном и дочерью смогли купить только полуразвалившийся саманный домик.
— Ничего, ничего, — говорила беженка детям. — Обустроимся как-нибудь. Работать пойдем, все наладится. Главное — не в страхе жить.
16-летняя Марина понимала все трудности, что ждут впереди их с мамой, 11-летнему Андрею было пока все равно.
Селяне приняли новых жильцов нормально. В колхозе помогли приобрести в долг корову и несколько кур. Засадили овощами огород. Ирина Аркадьевна вздохнула с облегчением. Жить можно.
Влюбленные
Первый раз Ирина Ковалева увидела Евгения в гостях у подруги Светланы, которой Женя приходился двоюродным племянником. В гости к тетке он приехал вместе с женой Ариной и пятилетней дочерью.
Посидели, попили чай.
— Знаешь, он мне сразу понравился, — будет рассказывать потом Светлане Ирина Аркадьевна. — Глаза такие хорошие. Понимаю, что он на двадцать лет меня младше, а поделать ничего не могу. Нравится и все тут.
Евгению тогда было 26 лет.
Неловкость возникла только однажды, когда Ирина встретилась глазами с его женой.
— Такой тяжелый, очень черный взгляд у нее, — признается Ирина.
— Так немудрено, — вздохнет подруга. — Она в какую-то церковь не нашу ходит. Я бы не хотела ей дорогу перейти, от греха подальше. Хотя и тебя понять могу. Баба ты еще интересная, а мужика у тебя с самой Киргизии, небось, не было. Но мой тебе совет: поищи его где-нибудь в другом месте.
Ирина подругу не послушалась. Евгений стал приезжать все чаще и чаще. У них закрутился роман.
— Пусть хоть немножко, хоть ненадолго счастливой женщиной побуду, — утешала себя уже дома, вечером, Ирина. — Ну, повстречаемся немного, кому от этого хуже? Семью его рушить я не собираюсь. Сколько суждено нам, столько и будем вместе.
Не будет вам счастья...
Они встречались уже три года. От детей Ирина Аркадьевна ничего не скрывала, большие уже. Маринке — 23, Андрею — 18.
— Все так неожиданно для меня случилось, — расскажет потом Светлане Ирина. — Вечером стук в дверь. Кого это, думаю, принесло? Открываю, Женя стоит. Мокрый весь, на улице дождь хлещет. Зашел, шатается. Пьяный.
— Пустишь? — Спрашивает.
— Конечно, пущу, — отвечаю. — А что случилось-то?
Евгений сказал, что не может больше там находиться. Что отношения с женой испортились напрочь. «Не хочу, не люблю ее», — кричал он Ирине. А она гладила его, успокаивала, говорила: «Тише, тише».
Наутро, как ни в чем не бывало, Женя вышел во двор, огляделся, спросил у Андрея, где инструменты, и взялся забор чинить.
Эти несколько дней пройдут для Ирины как сон. «Прямо как семья», — думала про себя женщина.
На шушукающихся соседок ей было наплевать.
Однажды, когда Женя по делам уехал в Азов, к Ирине пришла его жена, Арина.
— Зашла совершенно свободно, — расскажет потом Ирина. — И вместе с ней как будто холод проник в мой дом. Походила, потрогала предметы и в комнате, и на кухне. Все молча. Я стояла, как вкопанная, и тоже молчала. Потом она подошла ко мне и подняла глаза:
— В этом доме никто не будет счастлив, — сказала. — Я вас всех проклинаю.
— Глупости все это, — приехав вечером домой, говорил Женя. — Не обращай внимания на слова глупой бабы.
Он шутил, веселился, но так и не смог развеять тревоги и растопить холодок, что поселился в сердце Ирины после посещения его жены.
Сбылось проклятие
Проклятие стало сбываться уже через два года.
— Ирка, дочь твоя, совсем развязалась, ты б ее приструнила, что ли... — В последнее время Ирина Аркадьевна слышала это часто от селянок. В ответ только вздыхала. Да, ее дочь стала пропадать ночами, на глазах превращалась в гулящую женщину. С мужиками перебывала самыми разными, самогонку пила. Ее уже трудно было назвать симпатичной, и на двадцать пять своих лет она не выглядела. Неряшливо одетая, неухоженная женщина неопределенного возраста.
Дома тоже ситуация была не лучше. Двадцатилетний сын Андрей, здоровый лоб, работать нигде не хотел. Каждый день прикладывался к спиртному и, что самое страшное, в компании с ее возлюбленным Женей.
— Ирка, отстань, дай мужикам нормально отдохнуть, — в ответ на свои упреки слышала Ирина. — Ну какая ты занудная стала!
Женщина не могла понять, что происходит. Куда подевались ее нормально воспитанные, в общем и целом хорошие дети? Они стали ругаться как кошка с собакой, хотя раньше практически не ссорились.
Тот день, в начале апреля 2004-го года, стал самым кошмарным в ее жизни.
— Мы пообедали, со спиртным уже, как водится, — расскажет на суде Ирина. — Женя пошел спать. Я тоже решила прилечь. Задремала. Проснулась от криков, раздававшихся с кухни.
Когда мать зашла на кухню, Марина и Андрей кричали друг на друга. Пьяная сестра стояла, облокотившись о холодильник, и выкрикивала что-то оскорбительное в адрес брата.
— А потом сын схватил со стола нож и ударил им Марину в живот, — вспоминает женщина. — Дочь закричала от боли, развернулась, не удержалась на ногах и упала на спину. И тогда Андрей, с каким-то обезумевшим выражением лица (я даже не успела его остановить), воткнул этот же нож ей в спину.
— Она трясла меня и кричала: «Женя, вставай, Андрей зарезал Марину», — в свою очередь даст на суде показания Евгений. — Я, ничего не понимая со сна, вышел следом за ней на кухню. Марина лежала на полу, в спине ее торчал нож, вокруг было все в крови. Я решил, что первым делом нужно нож вытащить. А потом побежал к соседям вызывать «скорую» и милицию.
— Я хватала какие-то тряпки, пытаясь закрыть раны и хоть немного остановить кровь, — расскажет Ирина Аркадьевна. — Я была в шоке, потому не сразу заметила, что рядом со мной, возле сестры, стоит на коленях Андрей и что-то бормочет. Прислушалась и поняла: он просит у нее прощения. На его лице было такое страдание, такая боль! Он протягивал к ней руки и говорил: «Сестричка моя, миленькая, как же так, как же я мог! Господи, ужас-то какой! Прости меня, я не хотел!».
Марину на «скорой» увезли в реанимацию районной больницы. В диагнозе напишут потом: «Проникающая колото-резаная рана брюшной полости справа с повреждением печени, которая причинила тяжкий, опасный для жизни вред; непроникающая колото-резаная рана задней поверхности грудной клетки слева».
Проведя долгую сложную операцию, медикам удастся спасти жизнь девушки, но она навсегда останется инвалидом.
И это еще не все?
Андрей сел на скамью подсудимых Азовского городского суда. Ему было предъявлено обвинение в совершении преступления, предусмотренного ст. 30,ч. 3 и ст. 105 ч. 1 УК РФ (покушение на убийство). Не помогло даже его чистосердечное раскаяние. И во время следствия, которое длилось полгода, и на суде парень твердил, что не ведал, что творит. Сестру свою на самом деле очень любит, а тут как будто бес попутал. Но, по заключению психиатрической экспертизы, Андрей Ковалев в момент совершения преступления «...мог осознавать фактический характер и общественную опасность своих действий и руководить ими».
Суд приговорит брата, посягнувшего на жизнь сестры, к шести годам лишения свободы в исправительной колонии строгого режима.
— Я же говорила тебе, добром не кончится, — встретив после суда Ирину, тихо сказала Светка. — Ох, боюсь, что и это еще не все…
